23.11.92 г.
 Лекция N 8.

     Темой прошлой лекции был Халкидонский Собор.  Если позво-
лительно  говорить,  какой Собор важнее,  то в ряду Вселенских
Соборов Халкидонский - один из самых значительных. Подобно то-
му  как I Вселенский Собор (Никейский),  определил Тринитарный
догмат,  Халки онский Собор определил догмат Христологический.
Этот результат остался на все века,  но, как это было и в слу-
чае с Никейским Собором,  усвоение соборного деяния  церковным
сознанием  заняло  немалое  время,  и  не обошлось без больших
трудностей и даже истор ческих трагедий,  ибо  далеко  не  все
приняли вероопределения IV Собора.  Прежде всего, Халкидонский
Собор не приняли в Египте. Жизнь Египетской Церкви издавна от-
личалась  большой  централизацией.  Вся Церковь беспрекословно
подчинялась патриарху, недаром С. Иоанн Pлатоуст в момент сво-
его конфликта с александрийской кафедрой называл патриарха Фе-
офила <169>фараоном<170>.  Действительно, в методах церковного
управления, которые сложились в Египте независимо от того, ка-
кой патриарх находился на кафедре,  мн гое напоминало автокра-
тическую монархию. И поэтому в Египте не было особых сомнений:
подавляющее число христиан  египетских  отвергло  Халкидонский
Собор,  осудивший их патриарха Диоскора.  Диоскора отправили в
ссылку, где через несколько лет он умер, и в есто него импера-
тор  Маркиан  Святой назначил православного патриарха.  Однако
для того,  чтобы он смог въехать в Александрию,  потребовалось
вмешательство армии, и в Александрии шли уличные бои, посколь-
ку население города не хотело впускать православного  патриар-
ха. Через несколько лет толпа противников Халкидонского Собора
убила этого патриарха, который таким образом попал в Церковный
мартиролог  как  священномученик Протерий,  патриарх Александ-
рийский.  Монофизитам (будем так условно называть  противников
Халкидонского  Собора)  удалось  рукоположить  в Египте своего
собственного патриарха,  и таким образом, было положено начало
существованию  на египетской земле двух параллельных иерархий.
С одной стороны - православная  патриархия  с  очень  немного-
численной  паствой,  с  другой  стороны  -  патриархия монофи-
зитская, духовный авторитет которой признавало почти все насе-
ление Египта.  В других областях империи положение было не та-
кое однозначное:  сложнее всего де о  обстояло  в  Сирии,  там
оставались  еще  остатки несториан,  хотя,  как я уже говорил,
несториане были вытеснены ходом событий за пределы  империи  в
персидскую Сирию.  Вместе с тем в Сирии было немало защитников
Халкидонского Собора (и это,  пожалуй, было л чшим результатом
сирийской богословской школы).  Теперь там появились и монофи-
зиты.  Примерно такое же положение существовало  в  Палестине,
хотя там влияние православия было сильнее, чем в Сирии. К про-
тивникам Халкидонского Собора примкнула также  Армянская  Цер-
ковь.  Одно  время  Армянской  Церкви подчинялась и Грузинская
Церковь,  которая через это вошла в число монофизитских общин.
И один из крупных монофизитских богословов - Петр Ивер,  кото-
рый с ал епископом Маюмским, был грузинского царского рода. Но
затем, не без помощи империи, Грузия порвала с Арменией, и это
дало возможность утвердиться там православию - в то время, как
Армения  так  и осталась в числе областей,  охваченных монофи-
зитством.  Надо сказать, впрочем, что существовала большая ар-
мянская диаспора,  и в этой диаспоре, где армяне иногда прожи-
вали компактно, довольно значительными массами, среди них было
немало  православных,  не  говоря уже о представителях знатных
византийских фами ий армянского  происхождения,  которые  были
православными по определению, а некоторые из них даже поднима-
лись на императорский престол.  Поэтому нельзя  говорить,  что
армяне  были  исключительно противниками Халкидонского Собора.
Но совершенно естественным образом к противникам Халкидонского
Собора  примкнули  абиссинские христиане.  Абиссинская церковь
только в нашем веке прекратила свою формальную зависимость  от
Египетской.  Все  эти века она находилась под сильным влиянием
египетского монофизитского хрис ианства, хотя уже довольно ра-
но в V - VI веках,  в Эфиопии сложилась весьма сильная местная
традиция,  национальная культура, делавшая Абиссинскую церковь
практически  самостоятельной,  несмотря  на формальную зависи-
мость.  Итак, получается, что очень знач тельная часть населе-
ния Восточной Римской империи не приняла Халкидонского Собора.
Император Лев,  который сменил Маркиана,  произвел  письменный
опрос епископата,  и от шестисот до семисот епископов высказа-
лись в пользу Халкиднского Собора.  Но это еще н чего не  зна-
чит,  потому что епископат далеко не всегда проявлял принципи-
альность.  Уже на самом Халкидонском Соборе Диоскор  издевался
над  епископами,  обвинявшими его в том,  что он оказал на них
давление во время <169>разбойничьего<170> собора.  Он говорил,
что древние христиане так себя не вели.  А если они под давле-
нием вынесли соборное определение 449 года,  то что они вообще
за христиане?
     И вот, все ближайшие за Халкидонским Собором годы и деся-
тилетия,  епископат  в  значительной части своих редставителей
проявлял такую,  мягко говоря, непоследовательность. Император
Лев  был  православным  императором,  но затем на константино-
польском императорском престоле начали появляться лица,  кото-
рые  отказывались  от  православия и от верности Халкидонско у
Собору. Почему они отходили от православия - это, впрочем, для
нас вопрос второстепенный,  некоторые из них по убеждению при-
мыкали к монофизитству, но сама переменчивость их политики по-
казывает,  что это был прежде всего расчет,  ведь отпадение от
пра ославной Церкви значительной  части  населения,  создавало
для империи очень серъезную политическую проблему.  И вообще в
жизни империи нельзя было отделить церковное от политического,
это удавалось только там, где Церковь не имела никакого реаль-
ного вес.
     Первая попытка  такого  компромисса с монофизитством была
сделана в 475г,  когда власть  в  империи  захватил  узурпатор
Василиск.  Он  издал,  так  называемое  Окружное  послание или
<169>Энциклику<170> (если воспользоваться греческим словом). В
этом послании уз рпатор осуждал Халкидонский Собор. По образцу
императора Льва, Василиск разослал свое Окружное послание всем
епископам,  и опять был очень обильный сбор подписей,  хотя по
своему содержанию этот документ был прямо противоположен тому,
который в свое вр мя,  совсем незадолго до этого, разослал им-
ператор Лев. Но это не было решением проблемы. После недолгого
правления  узурпатора  Василиска,  к власти вернулся император
Зенон.  Зенон поначалу выступил как защитник Халкидонского Со-
бора  и просто напросто отменил <169>Энциклику<170> Василиска,
но потом он решил действовать дипломатическими,  так  сказать,
примирительными методами и попытался найти настоящий вероиспо-
ведный компро исс.  В 482 году был опубликован  вероисповедный
указ,  который  назывался  <169>Энотикон<170>,  что переводе с
греческого   означает   <169>объединительное    послание<170>,
<169>объединительный  документ<170>.  В  нем  давалось  весьма
расплывчатое вероопределение и бросалась некая тень на  Халки-
донский Собор. Документ объявлял осуждение тем, кто в Халкидо-
не или в других местах мыслил и говорил  противное  тому,  что
утверждалось  в императорском указе,  <169>Энотиконе<170>.  Но
поскольку сама вероопределительная  часть  <169>Энотикона<170>
была  очень  расплывчатой,  и  сам Халкидонский Собор в нем не
осуждался,  то многие православные представители  смогли  под-
писаться под этим документом. Надежды Зенона, однако, провали-
лись,  потому что документ не был признан и теми,  кто  твердо
держался Православия,  т. е. Халкидонского Собора, и теми, кто
твердо стоял на позициях того,  что мы  называем  <169>монофи-
зитством<170>.  Таким образом,  вместо двух противоборствующих
сторон образовались три. И хотя большинство епископата приняло
<169>Энотикон<170>,  ясно, что реальное положение определялось
не епископами-конформистами,  а теми, кто был искренен в своих
убеждениях  и  в  силу этого мог оказывать реальное влияние на
народ.
     В связи   с   <169>Энотиконом<170>   произошел  и  разрыв
Константи ополя с Римом.  Это так называемая акакианская схиз-
ма,  по  имени константинопольского патриарха Акакия,  который
принимал деятельное участие в  церковной  политике  императора
Зенона.  Эта схизма продолжалась более 30 лет, до 518 г. В се-
редине V века, после того, как умерли такие великие богословы,
как святитель Кирилл Александрийский,  с одной стороны, и бла-
женный  Феодорит  Киррский,  сильнейший  представитель  антио-
хийского богословия - с другой, наступает некоторый упадок бо-
 гословской науки.  Во второй половине V века и в первой  чет-
 верти  VI века у православных в общем не было ни одного силь-
 ного богослова.  У монофизитов, наоборот, начинается короткое
 время расцвета.  Этот расцвет п оявляется в разных сферах - и
в монашеской жизни, и в литургической области, и в богословии.
Что касается литургической сферы, то здесь монофизитам принад-
лежат некоторые нововведения,  принятые затем всей  Вселенской
Церковью. Например,  монофизиты ввел в чин Божественной Литур-
 гии чтение Никео-Константинопольского Символа Веры.  Этот мо-
 мент имел полемическое значение.  Монофизиты хотели тем самым
 косвенно осудить Халкидонский Собор как провозгласивший новое
 исповедание веры. Себя монофизиты считали в рными двум первым
Вселенским Соборам.  Один из крупнейших монофизитских богосло-
вов Севир, патриарх Антиохийский был также крупным гимнографом
и составил один из первых, во всяком случае первый известный в
истории, вариант Октоиха.
      Из песнопений, сотав енных им, можно назвать молитву Бо-
городице  <169>Под Твою милость<170> - она входит в нашу Пост-
ную Триодь,  и,  кроме того,  получила распространение на  ла-
тинском  Западе.  Из  литургических новшеств монофизитов нужно
упомянуть также вставку,  которую они  сд  лали  в  Трисвятое.
Трисвятое вошло в литургическое употребление в первой половине
V века при патриархе  Константинопольском  Прокле,  а  монофи-
зитская  вставка  состояла  из слов <169>распныйся за ны<170>.
Эта вставка вызвала большую богословскую полемику и ыла  реши-
тельно   отвергнута  православными  (хотя  если  считать,  что
Трисвятое обращено не к Святой Троице,  но к лицу Сына  Божия,
то эта вставка не имеет полемического характера сама по себе).
Интеллектуальным центром монофизитства на несколько десятилети
 стала Александрия.
     Александрия вообще была крупнейшим  полемическим  центром
еще с самого своего основания.  Она была основана, как понятно
из имени города,  Александром Македонским.  Александрия -  это
город,  где переведена на греческий язык <169>Септуагинта<170>
(то есть В тхий Завет),  где возникла первая  крупная  христи-
анская богословская школа; но кроме того - это был город, хра-
нивший традиции греческой философии,  и расцвет монофизитского
богословия  как раз и был тесно связан с оживлением интереса к
ней. Многие монофи итские богословы были ее крупнейшими знато-
ками.  Интеллектуальный  расцвет в то же время показал большую
внутреннюю слабость монофизитства,  ибо  с  появлением  в  нем
сильных личностей,  движение стало дробиться на различные нап-
равления. Эти направления ино да были связаны с различными бо-
гословскими течениями внутри самого монофизитства, и тогда они
имели чисто личный характер.  Бывали  времена,  когда  монофи-
зитство  насчитывало более 20 различных сект,  которые находи-
лись между собой в состоянии борьбы не м нее трудной, чем меж-
ду  монофизитством  в  целом и Православием.  Некоторые из бо-
гословских течений,  возникавших на почве монофизитства  имели
бесспорно еретический характер.
     Например, один крупный  монофизитский  богослов  VI  века
Иоанн Филопон, убежденный последователь Аристотеля, с его уче-
нием о реальном существовании одного лишь  конкретного  бытия,
пришел к выводу, что три лица Святой Троицы реально существуют
как три сам стоятельных Бога,  то есть к троебожию. Этот Фило-
пон, оставаясь монофизитом, провозгласил новое совершенно ере-
тичесое тринитарное учение,  причем в той области,  в  области
тринитарного богословия,  где,  казалось,  уже все было твердо
установлено еще в IV еке.  Тем не  менее,  среди  этих  много-
численных  богословских  направлений сложилось одно,  которому
принадлежало - в русле монофизитства - будущее.  Оно связано с
именем богослова,  имя которого я уже называл, - Севира Антио-
хийского.  Этот  антиохийский  патри  рх,  в  517  году  после
нескольких  лет патриаршества,  был изгнан с кафедры (к власти
пришел тогда православный император Юстин I).  Но после  этого
Севир еще 20 лет продолжал деятельность в Антиохии,  сплачивая
свою партию и ведя очень напряженную литерату ную работу. Сов-
ременных исследователей сочинений Севира Антиохийского поража-
ет,  что этот глава Антиохийской Церкви вовсе  не  может  быть
назван монофизитом в прямом смысле слова.  Это богослов весьма
умеренный,  можно сказать,  что от  православия  его  отделяет
прежде  сего решительное нежелание принять Халкидонский Собор.
     Отказываясь прзнать его,  Севир ссылается  на  богословие
св.  Кирилла, хотя, как я уже объяснял, он, подобно другим мо-
нофизитам, воспринимает это богословие односторонне: поскольку
св. Кирилл держит я формулы <169>единая природа<170>, то и Се-
вир Антиохийский никак не хочет отказываться от этой  формулы,
но это не значит,  что он отрицает человечество во Христе.  Он
даже соглашается на формулу <169>из двух природ<170>.  Как  мы
помним, формула Халкидо ского Собора гласит <169>в двух приро-
дах<170>. Вот это выражение <169>в двух природах<170> - непри-
емлемо для монофизитов, но такие умеренные монофизиты, как Се-
вир не отказываются от формулы <169>из двух природ<170>. Гово-
рить о двух природах можно,  по их мнению,  лишь теоретически,
логически,  реально же две природы соединены в единую природу.
Надо сказать, что тут есть некоторое различие в греческой тер-
минологии. Единая природа ("миофизис"), о которой учил св. Ки-
рилл - это не то же,  что единственна ("монифизис").  Единое и
 единственное - разные вещи. Иначе говоря, термин <169>монофи-
 зит<170>  в  применении  к  таким деятелям,  как Севир Антио-
 хийский,  неточен, мы им пользуемся по традиции и Севиру уда-
 лось сыграть  важную  роль  для всего последующего бог словия
монофизитов, но одержать реальную победу среди других его нап-
равлений эта линия смогла только благодаря деятельности друго-
го монофизитского иерарха по имени Иаков Барадей,  он  жил  во
второй половине VI века.  Иаков Барадей (что значит <169>обор-
ванец<170>) был умелым организатором: под прозвищем <169>нище-
го<170>  он  обошел  обширные территории и за время своей дея-
тельности рукоположил двух патриархов, двадцать семь епископов
и,  как говорят монофизитские пред ния,  сто тысяч священников
(здесь мы склонны видеть обычное на Востоке сказочное  преуве-
личение).  Ему  удалось создать в монофизитской церкви крепкую
организацию и преодолеть многие из тех разделений и  расколов,
которые существовали внутри этого течени.
     Он являлся бесспорным лидером одной из существующих доны-
не  монофизитских Церквей,  которая даже официально называется
Иаковитской.  Благодаря  деятельности  этого  Иакова,  монофи-
зитство преодолело кризис, которое оно испытало в первой поло-
вине VI  века,  азделившись  на  множество  противоборствующих
сект. Этот кризис был для монофизитства тем более опасным, что
оно не могло в Римской империи  чувствовать  себя  спокойно  -
особенно  после  того,  как  к власти в Константинополе пришел
Юстин I (517 г.).  Несмотря на всю свою простоту и малограмот-
ность (как сооб ают источники,  он, чтобы подписаться, пользо-
вался трафаретом),  это был вполне православный император, ко-
торый к тому же имел замечательного помощника. Еще ранее, ког-
да Юстин сделал в Константинополе  успешную  военную  карьеру,
которая  в конце концов и озвела его на императорский престол,
он привез в столицу своего племянника Юстиниана.  Родившийся в
крестьянской  хижине,  этот Юстиниан получил теперь прекрасное
образование и стал разностороннейшим человеком своего времени.
Даже для VI века,  который не был беден богословами, Юстиниана
можно назвать выдающимся богословом.
     Сразу после  то  о  как Юстин стал императором,  Юстиниан
принимал самое деятельное участие в делах правления,  а  когда
дядя скончался, усыновленный им племянник стал его преемником.
Деятельность этого императора протекала в очень трудных  усло-
виях,  ведь кроме монофизитс ой ереси были всякие другие проб-
лемы - военные,  социальные,  этические. В самом начале своего
царствования  Юстиниан  подавил  большое  народное восстание в
Константинополе.  Восставшие сгруппировались  вокруг  основных
цирковых партий.  Дело в том, что в Кон тантинополе и в других
больших городах империи существовали паритии  цирка,  то  есть
группировки, возникавшие вокруг спортивных команд. Эти партии,
однако, выходили далеко за область спортивных интересов и при-
нимали очень большое участие в политике. Он были таким сильным
 политическим фактором,  что до Юстиниана в  какой-то  степени
 ограничивали   императорский   абсолютизм.  Юстиниан  подавил
 восстание и  тем  самым  подтвердил  свою  власть.  Во  время
 восстания сгорел созданный еще св. Константином собор Св. Со
ии, поэтому Юстиниану пришлось построить его заново.  Так воз-
 ник  храм  св.  Софии,  который стал самым известным литурги-
 ческим средоточием Православия,  несмотря на то,  что он  уже
 несколько веков отнят у Православной Церкви и существует сей-
 час как мечеть музей в нынешнем турецком Стамбуле.
     Юстиниан мечтал  о  восстановлении  Римской  империи в ее
прежнем объеме Империя эта понесла очень большие потери в  ре-
зультате  великого переселения народов.  Восточная ее часть со
столицей в Константинополе уцелела, в то время, как вся запад-
ная была еще в V веке захвачена варварами,  и на ее развалинах
образовалось несколько германских королевств.  Катастрофа усу-
гублялась  тем,  что  некоторые  из этих варваров исповедывали
арианство.  И вот, Юстиниану ценой огромных усилий всего госу-
дарства  удалось  в какойо степени вернуть часть некогда утра-
ченных владений Римской империи.  Он отвоевал  Италию  (причем
война продолжалась целых 20 лет), отвоевал острова Средиземно-
го моря, некоторую часть Испании, и кроме того, отнял у варва-
ров  латинскую  Африку (область,  г авным городом которой счи-
тался Карфаген).  Юстиниан был наследником  традиций  Римского
государства,  так  же,  как  и  наследником традиций греческой
культуры.
     Знаменитое римское   право,  которое  в  некоторых  госу-
дарствах формально продолжало действовать до на ала  ХХ  века,
квалифицировано,  т. е. собрано, классифицировано именно Юсти-
нианом.  Для  церковной  истории  имеет  значение  -  <169>Ко-
декс<170>  Юстиниана,  и  прежде всего - его,  так называемая,
<169>Новая булла<170>.  Кодекс - это сборник императорских за-
кон в,  среди этих законов немало относящихся к церковной жиз-
ни. Еще больше таких законов в сборнике <169>Новеллы<170>. Но-
веллами назывались новые законы Юстиниана,  изданные после то-
го,  как он кодифицировал право в трех сборниках.  <169>Новел-
лы<170>  составляют  4-ю  часть  юстинианова законодательства.
Если первые три части содержат  законы,  составленные  на  ла-
тинском языке,  то новеллы - преимущественно на греческом. Та-
ким образом,  здесь уже чувствуется  эллинизация  самой  жизни
двора:  хотя  латинский  язык официально сохраняется,  но гре-
ческий постепенно вытесняет его  и  отсюда.  Законы  Юстиниана
очень  часто  касаюся  церковной жизни.  Император считал себя
компетентным во всех сферах жизни Церкви - например,  в  одном
из  законов он осуждает тех духовных лиц,  которые молитвы ли-
тургии читают про себя. В соответствии с древн й практикой, он
требует чтения молитв и на литургии и во время крещения вслух.
Он издавал законы об избрании и  назначении  епископов,  указы
вероучительного характера.
     Сравнивая законодательства   Юстиниана    и    знаменитый
<169>Духовный  регламент<170>  Петра  Великого,  историк Голу-
бинский говорит,  что Юстинианово законодательство  -  это  не
один,  а несколько <169>Регламентов<170>. До Халкидонского Со-
бора включительно вселенские, а также поместные Соборы, актив-
но занимались церковно-законодательной деятельн стью.  Четырем
первым Вселенским Соборам принадлежит большой корпус церковных
правил  При Юстиниане,  - конечно,  в прямой связи с законода-
тельной деятельностью императора,  - законодательная  деятель-
ность соборов замирает,  а проще говоря,  - прекращается. Ни V
Вселенскиий Собор, который произошел в царствование Юстиниана,
ни VI Вселенский Собор,  который состоялся более чем через сто
лет спустя после смерти этого императора,  не  издали  никаких
церковных узаконений. Но зато едва ли не сразу после Юстиниа а
появляется новый тип церковно-законодательных памятников. Если
до  Юстиниана  церковные каноны мыслились как нечто совершенно
самостоятельное,  не имеющее соприкосновения с областью  госу-
дарственного  законодательства,  то  после Юстиниана (и даже в
после ние годы его  царствования,  здесь  неясная  хронология,
плюс-минус  два  года)  возникают законодательные сборники под
названием <169>Номоканон<170>.  Это название состоит  из  двух
частей:   <169>номос<170>,  что  по-гречески  значит  <169>за-
кон<170> (подразумевается государственный закон),  и  <169>ка-
нон<170> - <169>правило<170> (подразумевается церковное прави-
ло).  В этих номоканонах соборные каноны соседс вуют с импера-
торскими указами. Такого типа церковно-законодательные сборни-
ки имели распространение впоследствии и в славянском  мире.  У
нас  в России такой сборник получил название <169>Кормчей Кни-
ги<170>. В этой <169>Кормчей<170> наряду с церковными к нонами
вы найдете новеллы Юстиниана и избранные законы позднейших ви-
зантийских императоров.